Воин-интернационалист поделился своими воспоминаниями о службе в Афганистане
В ночь с 31 декабря 1979-го на 1 января 1980-го, когда вся страна под бой курантов загадывала новогодние желания, артиллерийская бригада, в которой служил наш земляк Владимир Плотников, погрузилась в самолет и отправилась из чехословацкого г. Есеник в туркменский г. Ашхабад. Так для артиллеристов начались учения «Дружба – 80», завершившиеся 23 февраля переходом границы Советского Союза и Афганистана. И совсем не праздничным салютом в День Советской армии и Военно-морского флота стали для солдата-срочника и его сослуживцев раздавшиеся из ночной темноты выстрелы.
Владимира Плотникова призвали в ряды Советской армии 22 апреля 1979 года. Даже Вытегорский лесотехнический техникум уроженец г. Никольска, что на востоке Вологодской области, не успел закончить. Не посмотрели, что и успеваемость хорошая, и в составе агитбригады с рассказами об учебном заведении весь район объездил. Время пришло – надевай солдатские сапоги.
«Я ведь должен был попасть в войска госбезопасности, – рассказал Владимир Анатольевич, – но грузотакси, везшее нас, призывников, в Лодейное Поле, застряло в районе д. Кедра, утонув в грязи. Пока в деревню за трактористом сбегали, пока машину вытащили, пока по бездорожью добрались до железнодорожной станции, наш поезд на Вологду ушёл. В результате прибыли мы в областной сборный пункт много позже срока. Так я вместо подразделения госбезопасности оказался в 20-й Учебной артиллерийской дивизии, базировавшейся в районе пос. Мулино Горьковской (ныне – Нижегородской) области и готовившей сержантов-артиллеристов для вооруженных сил страны.
В свою часть в г. Есеник я прибыл уже с сержантскими погонами на плечах. Служить в Чехословакии, дружественной СССР стране, было интересно. Всё закончилось в новогоднюю ночь. 1980-й год мы встретили в самолёте по пути в г. Ашхабад, уверенные, что едем на учения. Из Туркмении нас по железной дороге перебросили в Узбекистан, в Самарканд. Там шло формирование артиллерийской бригады: получали орудия, тягачи, боеприпасы. И в середине февраля мы своим ходом отправились к границе СССР и Афганистана. Пересекли ее 23 февраля.
Сначала было всё любопытно: величественные горы, скалы, отличная от родных мест природа. К ночи наша колонна растянулась на значительное расстояние, опыта передвижения по Афганистану тогда не было ни у кого. Темнота, хоть глаз выколи. На часах уже около двух. И вдруг раздались выстрелы. Пробило крышу. В кабине тягача мы были втроем: водитель, я и старший лейтенант Михадюк. Повезло, что оружие у нападавших было маломощное: металл пассажирской дверки повредило, но не пробило насквозь. Михадюк скомандовал выбираться через место водителя. Залегли, открыли ответный огонь. Только ведь не видно ничего! Выстрелили в сторону гор из гранатомета: темноту разогнали, а туман нет. Всё стихло так же неожиданно, как и началось. Никто, к счастью, не пострадал, а впоследствии нам еще не раз приходилось сталкиваться с подобными вылазками противника.
Колонну свою догнали только в Пули-Хумри. Дорога тяжелая, песка намело, даже тягачи еле справлялись, контраст с нашей страной и Чехословакией огромный. А после непродолжительного отдыха, когда спать пришлось прямо в тягачах, на ящиках с боеприпасами – кто где место нашел, бригада отправилась в провинцию Баграм, где располагалась большая авиабаза.
Путь пролегал через горы Гиндукуш. Перевал обледенел, тягачи с орудиями польского производства справлялись с такими дорожными условиями плохо. Колонна растянулась километра на четыре. Остановились, чтобы надеть грунтозацепы. Только движение возобновилось, обстрел. Опять непродолжительный, но на этот раз не обошлось: смертельно ранило санинструктора. Это была наша первая боевая потеря.
Когда прибыли к месту назначения, перед нами поставили задачи: охранять аэродром Баграм, сопровождать транспортные колонны в Кабул, откуда привозили провиант, и участвовать в боевых операциях. Сообщение от разведчиков и связистов могло поступить в любое время суток, по сигналу тревоги выступали к обозначенному месту и разворачивали орудия. Дальность стрельбы наших М–46 132–миллиметровых пушек составляла 28 км, с реактивным снарядом – до 70 км, но цель обычно была много ближе.
Жара до 500 С днем и низкие температуры ночью. Ветер-афганец, из-за которого всё покрывалось слоем песчаной пыли, песок забивал глаза, не давал нормально дышать, скрипел на зубах. Ситуация осложнялась неустроенностью быта. Поначалу питались консервами, не хватало хлеба. Не было не то что бань, даже палаток. Потом привезли маленькие, в которых ютились по 5 человек, лишь позже поступили 28-местные. В протекавшей неподалеку речке не купались: местные законы запрещали обнажаться на людях даже по пояс. Спали в одежде, оружие клали рядом.
Выдерживали не все, среди солдат появились самострелы. Осуждать этих ребят не стоит, ведь не у всех сильный и уравновешенный характер. В Афганистан попадали и слабые как духом, так и физически, отбор, особенно на первых порах, не вёлся. Да и в целом не готовы оказались наши войска к развертыванию военных действий, из-за отсутствия опыта допускалось много оплошностей. Так, ошибочным было использование тяжелой артиллерии в горной местности, там требовались более мобильные оружие и формирования. Это, к счастью, поняли и в августе 1980-го приняли решение о ее выводе с территории Афганистана. В Чехословакию мы уже не вернулись. Направили нас в г. Каттакурган Самаркандской области, оттуда я и демобилизовался».
Отслужив положенные 2 года, Владимир Плотников вернулся на Вологодчину. О войне в Афганистане окружающие почти ничего не знали, а им, участникам боевых действий, было запрещено об этом рассказывать. Даже удостоверение ветерана выдали лишь в 1986 году, когда молодой человек, завершив обучение в Вытегорском лесотехническом техникуме, поступил в Санкт-Петербургскую государственную лесотехническую академию им. С. М. Кирова.
Более 20 лет трудится Владимир Анатольевич в АО «Белый Ручей». Прошел профессиональные ступени мастера леса, технорука, начальника Янишевского лесопункта, а в октябре 2009 года возглавил строительно-эксплуатационного цех. В задачи его подразделения входит содержание на территории арендованного предприятием участка лесного фонда песчано-гравийных дорог и строительство временных лесовозных проездов.
– Что первое вспоминается при слове Афганистан? – поинтересовались у собеседника.
– Друзья. Бок о бок служил с киргизами, армянами, грузинами, узбеками и т. д. Не было никакого деления, все мы были родом из СССР, национальный вопрос не возникал. Не существовало дедовщины, неуставных отношений. Даже командиры в Афганистане становились к солдатам ближе, чем во время службы в Чехословакии или на родине. Взаимовыручка, поддержка, уважение, человечность – вспоминается создававшаяся ими атмосфера, а не военные действия и терпимые нами тогда неудобства.
Когда сегодня приглашают рассказать о службе в Афганистане в школу, библиотеку, Дом культуры, не отказываюсь. Это наша история. И солдаты, и офицеры, служившие там, мальчишки, сложившие головы в чужой стране, – это наша история.
