Рассказ о хранительнице языка и традиций Светлане Смольниковой
Когда переступаешь порог дома Светланы Александровны, первое, что чувствуешь, — это удивительное тепло. Оно идет не только от русской печи, но и от самой хозяйки. Здесь пахнет сдобой, свежим творогом и чем-то давним, деревенским, почти забытым в городской суете. В ее взгляде читается та самая мудрость людей, веками живших в гармонии с суровой северной природой.
В ней безошибочно угадывается дочь вепсского края: мягкая округлость лица и тот самый аккуратный, чуть вздернутый носик, что так часто встречаются на старых шимозерских фотографиях.
На столе уже возвышается горка румяных пирожков, в сковороде дымится незнакомое блюдо.
— Проходите, садитесь сразу за стол. Для вас и пекла. Вот это — прЯженые, а это — латка, — говорит она с той искренней теплотой, какая бывает только у людей, знающих ценность хлеба и гостеприимства. В этом приглашении нет ни капли пафоса — только чистое, деревенское радушие, каким встречают долгожданного гостя.
Семейные корни и трагедия Шимозерья
Светлана Александровна родилась в 1958 году в большой семье. Ее родители родом из Шимозерья: мама — из деревни Полозеро (что на берегу одноименного озера, по-русски значившейся как Васильевская).
— Шимозерье — край удивительный, — рассказывает она. — На берегу каждого озера стояла деревня. Озера все были разные: и по форме, и по размеру, и по составу воды, даже по фауне отличались. Названия им давали соответствующие. Например, Линдозеро назвали так, потому что в окрестностях водилось очень много птиц. Вепсское слово «lind» как раз и означает «птица».
Народ там жил трудолюбивый, не зря в народе говорили: «Вепс с топором родился». Славными были вепсы и рыбаками, и охотниками, но всегда брали от природы ровно столько, чтобы прокормить семью, — ни больше.
Судьба ее семьи трагична и типична для того непростого времени. В 1953 году дедушку отправили на строительство Ошты. Семья собрала всё, что могла, погрузила нехитрый скарб на подводу и поехала следом. Больше они никогда не вернулись в родные места.
Историческая справка: В октябре 1953 года Вологодский обком КПСС принял решение о переселение жителей шести сельсоветов с вепсским населением в районный центр — Ошту. Переселенцы должны были заселить пустующие здесь после войны земли, более пригодные, по мнению областного руководства, для ведения сельского хозяйства, чем в Шимозерье, объявив их деревни неперспективными. Несмотря на длительное сопротивление вепсского населения, к 1959 году последние жители этих мест были вынуждены навсегда покинуть Шимозерский край, оставив веками обжитые земли, свои дома, могилы предков.
Переселение Шимозерья, — это последняя, трагическая страница его истории. Вепсское Шимозерье перестало существовать, как крупный ареал исторического проживания вепсов.
Их осиротевший дом, сложенный из вековых сосновых бревен, постепенно разрушался под силой времени. Сначала просела крыша, потом время выгнуло оконные рамы, а вскоре и стены, лишенные человеческого дыхания и тепла печи, начали клониться к земле, возвращаясь в ту лесную глушь, откуда когда-то были взяты.
Светлана родилась уже в Оште. Небольшой, скромный родительский дом вспоминает с теплотой: красный угол, люлька младшей сестры, большой стол со скамейками вокруг, мамина деревянная кровать.
— А мы, дети, все спали на соломенных матрасах прямо на полу, — вспоминает она.
Особенно ярко в памяти запечатлелись вечерние посиделки — «беседы», которые мама устраивала с подругами. Их разговоры звучали только на вепсском, и это создавало в доме неповторимую атмосферу тепла и душевности. Для Светланы Александровны это одно из самых дорогих сердцу воспоминаний.
В 1975 году она окончила школу, год отработала телятницей в колхозе «Большевик», затем уехала на льнокомбинат в Красавино. Там случился удивительный эпизод:
— Приехала на завод делегация финнов, разговаривают они, значит на своем, на финском, а я их речь понимаю, хоть в языках и есть заметная разница.
В 1981 году она вернулась домой, устроилась нянечкой в оштинский детский сад, а затем до самой пенсии работала в школе вахтером.
Хранительница языка
Сегодня Светлана Александровна — одна из немногих жителей Ошты, кто свободно говорит и пишет на языке своих предков. Но, к сожалению, практиковаться ей почти не с кем.
— Не с кем, — отвечает она на вопрос с легкой грустью. — Но я не позволяю себе забывать язык. Сначала читала, а потом начала писать. Помню, Игорь Зубов (его мама тоже коренная вепсянка) подарил мне словарь. Затем я стала читать газету «Kodima» — «Родная земля», единственную в мире газету на вепсском языке.
Язык наш мелодичный, но сложный: 18 падежей, 28 букв. Многие слова, которые мы считаем исконно русскими диалектами, на самом деле пришли из вепсского: бурандать (бормотать про себя), коландать (стучать), малтать (уметь), калсконуться (упасть).
По крупицам собирает Светлана Александровна исчезающий фольклор. Она нашла на вепсском языке песни «Клён ты мой опавший» и военную «Журавли», а сама перевела «Материнское сердце» и «Одинокую ветку сирени». Собирает информацию о национальном костюме, об особенностях строительства традиционных вепсских домов «на две стороны».
Вкус родной земли
На столе в её доме всегда присутствуют блюда вепсской кухни: пряженые пирожки, латка, сканцы, калитки, коросты.
— Вроде простая еда, — скромно замечает она, — но за этой простотой — многовековая культура моего народа.
Она чувствует себя вепсом до глубины души. Привыкла жить деревенской жизнью и твердо уверена: народ должен знать свои корни и сохранять язык. Язык для нее — не просто средство общения, а мост к предкам, соединяющий поколения.
Покидая ее гостеприимный дом, понимала: пока есть такие люди, как Светлана Александровна, народ жив. Скромная хозяйка по рецептам своей мамы, которые той передала ее мама, по-прежнему печет пряженые и сканцы, по вечерам она перечитывает газету «Kodima» и записывает песни, чтобы оставить для будущего знания о том, кто они и откуда родом.
И когда мы прощались, она, словно подводя черту нашей встрече, пожелала мне на своем мелодичном языке того, что ценится больше всего на свете:
— Крепкого-крепкого здоровья.
В этих словах слышалось вековое благословение вепсской земли, которую она так преданно любит и помнит.